Неточные совпадения
Им овладело беспокойство,
Охота к перемене мест
(Весьма мучительное свойство,
Немногих добровольный крест).
Оставил он свое селенье,
Лесов и нив уединенье,
Где окровавленная тень
Ему
являлась каждый день,
И начал странствия без цели,
Доступный чувству одному;
И путешествия ему,
Как всё
на свете, надоели;
Он возвратился и попал,
Как Чацкий, с корабля
на бал.
Тогда — не правда ли? — в пустыне,
Вдали от суетной молвы,
Я вам не нравилась… Что ж ныне
Меня преследуете вы?
Зачем у вас я
на примете?
Не потому ль, что в высшем
светеТеперь
являться я должна;
Что я богата и знатна,
Что муж в сраженьях изувечен,
Что нас за то ласкает двор?
Не потому ль, что мой позор
Теперь бы всеми был замечен
И мог бы в обществе принесть
Вам соблазнительную честь?
Татьяна с ключницей простилась
За воротами. Через день
Уж утром рано вновь
явиласьОна в оставленную сень,
И в молчаливом кабинете,
Забыв
на время всё
на свете,
Осталась наконец одна,
И долго плакала она.
Потом за книги принялася.
Сперва ей было не до них,
Но показался выбор их
Ей странен. Чтенью предалася
Татьяна жадною душой;
И ей открылся мир иной.
Ибо, что ни говори, не приди в голову Чичикову эта мысль, не
явилась бы
на свет сия поэма.
Полгубернии разодето и весело гуляет под деревьями, и никому не
является дикое и грозящее в сем насильственном освещении, когда театрально выскакивает из древесной гущи озаренная поддельным
светом ветвь, лишенная своей яркой зелени, а вверху темнее, и суровее, и в двадцать раз грознее
является чрез то ночное небо и, далеко трепеща листьями в вышине, уходя глубже в непробудный мрак, негодуют суровые вершины дерев
на сей мишурный блеск, осветивший снизу их корни.
Я поместил в этой книге только то, что относилось к пребыванию Печорина
на Кавказе; в моих руках осталась еще толстая тетрадь, где он рассказывает всю жизнь свою. Когда-нибудь и она
явится на суд
света; но теперь я не смею взять
на себя эту ответственность по многим важным причинам.
Петр Петрович Лужин, например, самый, можно сказать, солиднейший из всех жильцов, не
явился, а между тем еще вчера же вечером Катерина Ивановна уже успела наговорить всем
на свете, то есть Амалии Ивановне, Полечке, Соне и полячку, что это благороднейший, великодушнейший человек, с огромнейшими связями и с состоянием, бывший друг ее первого мужа, принятый в доме ее отца и который обещал употребить все средства, чтобы выхлопотать ей значительный пенсион.
Положимте, что так.
Блажен, кто верует, тепло ему
на свете! —
Ах! боже мой! ужли я здесь опять,
В Москве! у вас! да как же вас узнать!
Где время то? где возраст тот невинный,
Когда, бывало, в вечер длинный
Мы с вами
явимся, исчезнем тут и там,
Играем и шумим по стульям и столам.
А тут ваш батюшка с мадамой, за пикетом;
Мы в темном уголке, и кажется, что в этом!
Вы помните? вздрогнём, что скрипнет столик,
дверь…
А теперь, когда Илья Ильич сделался членом ее семейства, она и толчет и сеет иначе. Свои кружева почти забыла. Начнет шить, усядется покойно, вдруг Обломов кричит Захару, чтоб кофе подавал, — она, в три прыжка,
является в кухню и смотрит во все глаза так, как будто прицеливается во что-нибудь, схватит ложечку, перельет
на свету ложечки три, чтоб узнать, уварился ли, отстоялся ли кофе, не подали бы с гущей, посмотрит, есть ли пенки в сливках.
Но ни в Греции, ни в Риме, нигде примера не находим, чтобы избран был судия мысли, чтобы кто дерзнул сказать: у меня просите дозволения, если уста ваши отверзать хотите
на велеречие; у нас клеймится разум, науки и просвещение, и все, что без нашего клейма
явится в
свет, объявляем заранее глупым, мерзким, негодным. Таковое постыдное изобретение предоставлено было христианскому священству, и ценсура была современна инквизиции.
Полно, не дурачься…» — «Нет, папа, ни за что
на свете, ни за какие сокровища не
явлюсь я перед Берестовыми».
Кутузов, задернув драпировку, снова
явился в зеркале, большой, белый, с лицом очень строгим и печальным. Провел обеими руками по остриженной голове и, погасив
свет, исчез в темноте более густой, чем наполнявшая комнату Самгина. Клим, ступая
на пальцы ног, встал и тоже подошел к незавешенному окну. Горит фонарь, как всегда, и, как всегда, — отблеск огня
на грязной, сырой стене.
Был у нее, по слухам, и муж, но так как она дома ночевала редко, а все по клевушка́м да по овинам, да и детей у нее не было, то в скором времени об этом муже совсем забыли, словно так и
явилась она
на свет божий прямо бабой мирскою да бабой нероди́хою.
Первая категория торговок
являлась со своими мужьями и квартирантами
на толкучку чуть
свет и сразу успевала запастись свежим товаром, скупаемым с рук, и надуть покупателей своим товаром. Они окружали покупателя, и всякий совал, что у него есть: и пиджак, и брюки, и фуражку, и белье.
Чуть
свет являлись на толкучку торговки, барахольщики первой категории и скупщики из «Шилова дома», а из желающих продать — столичная беднота: лишившиеся места чиновники приносили последнюю шинелишку с собачьим воротником, бедный студент продавал сюртук, чтобы заплатить за угол, из которого его гонят
на улицу, голодная мать, продающая одеяльце и подушку своего ребенка, и жена обанкротившегося купца, когда-то богатая, боязливо предлагала самовар, чтобы купить еду сидящему в долговом отделении мужу.
Всякая подлинная, живая религия знает свою объективность и опирается
на нее, — она имеет дело с Божеством, произносит Ему ЕСИ; психологизмом
является лишь «религия настроения», т. е. религиозность, бессильная подняться до религии и светящая чужим, отраженным
светом.
До нее как будто спал я, спрятанный в темноте, но
явилась она, разбудила, вывела
на свет, связала всё вокруг меня в непрерывную нить, сплела всё в разноцветное кружево и сразу стала
на всю жизнь другом, самым близким сердцу моему, самым понятным и дорогим человеком, — это ее бескорыстная любовь к миру обогатила меня, насытив крепкой силой для трудной жизни.
Обед был подан в номере, который заменял приемную и столовую. К обеду
явились пани Марина и Давид. Привалов смутился за свой деревенский костюм и пожалел, что согласился остаться обедать. Ляховская отнеслась к гостю с той бессодержательной светской любезностью, которая ничего не говорит. Чтобы попасть в тон этой дамы, Привалову пришлось собрать весь запас своих знаний большого
света. Эти трогательные усилия по возможности разделял доктор, и они вдвоем едва тащили
на себе тяжесть светского ига.
— Нет, постой. Это еще только одна половина мысли. Представь себе, что никакого миллионера Привалова никогда не существовало
на свете, а существует миллионер Сидоров, который
является к нам в дом и в котором я открываю существо, обремененное всеми человеческими достоинствами, а потом начинаю думать: «А ведь не дурно быть madame Сидоровой!» Отсюда можно вывести только такое заключение, что дело совсем не в том, кто
явится к нам в дом, а в том, что я невеста и в качестве таковой должна кончить замужеством.
«А, купец премудрый, —
Говорит царевич, —
Скажи свою тайну,
Как
на свет явился,
Как
на свет явился,
Где теперь хранится
Камень тот драгой...
Таким же фактом
явилось и то, что есть
на свете мальчики, которых можно купить.
Итальянец и другой француз довершили ее воспитание, дав ее голосу и движениям стройные размеры, то есть выучили танцевать, петь, играть или, лучше, поиграть до замужества
на фортепиано, но музыке не выучили. И вот она осьмнадцати лет, но уже с постоянно задумчивым взором, с интересной бледностью, с воздушной талией, с маленькой ножкой,
явилась в салонах напоказ
свету.
Получение письма от жены разрушило этот план. Самоубийство Екатерины Петровны
являлось теперь для него спасительным якорем от «светского скандала» и «огласки», которые несомненно вызвали бы предлагаемый и даже почти требуемый Натальей Федоровной развод и вторичный брак с Бахметьевой, а этого «скандала» и этой «огласки» он боялся более всего
на свете.
— Нет, — задумчиво ответил старик, — ничего бы не вышло. Впрочем, я думаю, что вообще
на известной душевной глубине впечатления от цветов и от звуков откладываются уже, как однородные. Мы говорим: он видит все в розовом
свете. Это значит, что человек настроен радостно. То же настроение может быть вызвано известным сочетанием звуков. Вообще звуки и цвета
являются символами одинаковых душевных движений.
— Чтобы по приказанию, то этого не было-с ничьего, а я единственно человеколюбие ваше знамши, всему
свету известное. Наши доходишки, сами знаете, либо сена клок, либо вилы в бок. Я вон в пятницу натрескался пирога, как Мартын мыла, да с тех пор день не ел, другой погодил, а
на третий опять не ел. Воды в реке сколько хошь, в брюхе карасей развел… Так вот не будет ли вашей милости от щедрот; а у меня тут как раз неподалеку кума поджидает, только к ней без рублей не
являйся.
Усталость кружила ей голову, а
на душе было странно спокойно и все в глазах освещалось мягким и ласковым
светом, тихо и ровно наполнявшим грудь. Она уже знала это спокойствие, оно
являлось к ней всегда после больших волнений и — раньше — немного тревожило ее, но теперь только расширяло душу, укрепляя ее большим и сильным чувством. Она погасила лампу, легла в холодную постель, съежилась под одеялом и быстро уснула крепким сном…
Для того, чтобы жить доброй жизнью, нет надобности знать о том, откуда ты
явился и что будет
на том
свете. Думай только о том, чего хочет не твое тело, а твоя душа, и тебе не нужно будет знать ни о том, откуда ты
явился, ни о том, что будет после смерти. Не нужно будет знать этого потому, что ты будешь испытывать то полное благо, для которого не существуют вопросы ни о прошедшем, ни о будущем.
Несмотря
на все это, она с огромным влиянием в
свете, так что даже граф Наинский, le superbe [гордец (франц.)], у ней antichambre [
является на поклон (франц.)] делает.
Такая молодежь в ее глазах
являлась всегдашним идеалом, последним словом той жизни, для которой стоило существовать
на свете порядочной женщине, в особенности женщине красивой и умной.
— Проклятая жизнь! — проворчал он. — И что горько и обидно, ведь эта жизнь кончится не наградой за страдания, не апофеозом, как в опере, а смертью; придут мужики и потащат мертвого за руки и за ноги в подвал. Брр! Ну ничего… Зато
на том
свете будет наш праздник… Я с того
света буду
являться сюда тенью и пугать этих гадин. Я их поседеть заставлю.
Разумеется,
явилось желание внести
свет в это загадочное существование, узнать, насколько оно согласуется с существующими
на сей предмет предписаниями.
Через час времени, проведенный Термосесовым в разговоре с Бизюкиной о том, что ни одному дураку
на свете не надо давать чувствовать, что он глуп, учитель
явился с приглашением для всех пожаловать
на вечер к Порохонцеву и при этом добавил...
Сидит человек год, два, три и все думает об одном, и уйдет в конце концов, потому что у него
явится такая комбинация, которая не снилась во сне ни архитектору, строившему тюрьму, ни бдительному начальству, стерегущему ее, ни одному черту
на свете.
Общее впечатление от сплавщиков самое благоприятное, точно они
явились откуда-то с того
света, чтобы своими смышлеными лицами, приличным костюмом мужицкого покроя и общим довольным видом еще более оттенить ту рваную бедность, которая, как выкинутый водой сор, набралась теперь
на берегу.
— Каков? — доносился до него шепелявый голос; Краснопёрого. — Царство-то небесное как захотел заполучить!.. Перебежчиком
на тот
свет явится.
Он начал спускаться по ступенькам. Ему стало вдруг легко. Ни к кому он больше не кинется, никаких депеш и писем не желает писать в Петербург; поедет теперь домой, заляжет спать, хорошенько выспится и будет поджидать. Все пойдет своим чередом… Не завтра, так послезавтра
явится и следователь. Не поедет он и
на похороны Нетовой. Не напишет и Пирожкову. Успеет… Никогда не рано отправиться
на тот
свет из этой Москвы!..
На это граф возразил, что избранный католиками-рыцарями своим вождем, инославный монарх
явится свидетельством перед целым
светом того могущества, которое заключается в руках этого монарха, и того великодушия, которое окажет он, государь, христианству, забыв несчастный разрыв между церквами восточной и западной.
Мы видели это и
на Иване Ильиче, как в конце его мук вдруг исчезает страх смерти и вместо смерти
является свет.
Какою бездной талантливости должны были обладать эти люди! ведь они
являлись на арену деятельности не только без всяких приготовлений, но просто в чем мать
на свет родила, однако и за всем тем все-таки умели нечто понимать, нечто сказать, рассуждать, выслушивать, говорить.
В то же время в пятне
света на воде
явилось большое, страшное человеческое лицо с белыми оскаленными зубами. Оно плыло и покачивалось
на воде, зубы его смотрели прямо
на Фому, и точно оно, улыбаясь, говорило...
Дюрок выстрелил, и немного спустя
явился человек, ловко поймав причал, брошенный мной. Вдруг разлетелся
свет, — вспыхнул
на конце мола яркий фонарь, и я увидел широкие ступени, опускающиеся к воде, яснее различил рощи.
На этот зов
явился сонный долговязый Эйхлер, поклонился, как студент при первом дебюте своем в
свет, наступил неосторожно
на ногу своего дяди и стал в неподвижном положении, выставя свой бекасиный нос вперед.
„Ого! знаем все ваши шашни! — прервал, смеясь во все горло, капитан. — Только что вышел от превосходительного нашего арестанта целитель душ, как
является врач… Гм! гм! Ну, конечно, оно легче отправляться
на тот
свет. Чтобы меня самый главный из чертей, барон, граф, князь-черт заполонил, коли я лгу! Если бы мне пришлось знать свою смерть за несколько часов, я сделал бы наоборот”.
В качестве лица, власть имеющего, мне и подавно нельзя
явиться: никакой власти я ни над Марьей Васильевной, да и ни над кем
на свете не имею.
Судьи, которые производили следствие и осматривали труп доктора, сказали так: «Здесь мы имеем все признаки убийства, но так как нет
на свете такого человека, который мог бы убить нашего доктора, то, очевидно, убийства тут нет и совокупность признаков
является только простою случайностью.
Потом он схватывал шляпу и выбегал от нас, клянясь всем
на свете не приходить никогда. Но ссоры эти были непродолжительны; через несколько дней он снова
являлся у нас, снова начиналось чтение знаменитой драмы, снова проливались слезы, и потом снова наивный Карл Федорыч просил нас рассудить его с людьми и с судьбою, только умоляя
на этот раз уже судить серьезно, как следует истинным друзьям, а не смеяться над ним.
Почто ж кичится человек?
За то ль, что наг
на свет явился,
Что дышит он недолгий век,
Что слаб умрёт, как слаб родился?
— Даст ли тебе этот срок Иисус Христос для очищения грехов твоих, когда
явишься к нему
на тот
свет? (эти слова принадлежали не Афанасью Никитину, а Иосифу Волоцкому) может статься, заутро опоздает слово твое.
Она
явилась одной из причин твоего появления
на свет, я пожертвую ею же для тебя.
На смену стареющих и уходящих
на покой звезд и звездочек полусвета, вроде «волоокой» Доры, и их усердных наперсников, вроде Перелешина,
на почве экономических и нравственных условий современной жизни произрастают свежие подобные им отпрыски растений-паразитов, питающихся грязной болотной водой, скрытой под роскошным, цветущим, благоухающим лугом, каковым для поверхностного наблюдателя
является наш «веселый
свет».